«В Китае строят стадионы, а у нас калечатся на синтетике»: Отарбаев — об Анарбекове и инфраструктуре

Один из самых нетипичных и интересных казахстанских специалистов своего поколения, Самат Отарбаев, прошел путь от вратаря команд КПЛ до работы с молодежными сборными в одном из самых закрытых регионов мира. Он играл за «Ордабасы», «Кыран», «Актобе» и «Тараз», получал вызов в национальную сборную Казахстана, а спустя годы неожиданно оказался в китайском Синьцзяне, где стал развивать вратарей и юных игроков в системах U-18 и U-20.

Почти год в Китае превратился для него в уникальный профессиональный опыт: другой футбол, другая культура, дисциплина, подходы и масштабы, которые сложно представить в Казахстане. В интервью ASnews.kz Самат рассказал о:

• работе в закрытом регионе Синьцзян и подготовке к главным соревнованиям Китая;
• о том, почему китайские футболисты атлетичнее казахстанцев, но уступают в креативе;
• инфраструктуре, премиальных и финансовых объемах, которые «невозможно представить» в КПЛ;
• о будущем молодых игроков, которые рискуют завершить карьеру из-за отсутствия клубов;
• подъеме казахстанской школы вратарей и конкуренции, которая «дает рост всем»;
• своем желании работать на Казахстан и мечте войти в тренерский штаб молодежной сборной.

«В Китае — атлетизм, у нас — креатив и свобода»

— Вы почти год работали в Китае, тренировали юношеские сборные Синьцзяна U-18 и U-20. Расскажите о рабочем процессе там.

— В марте я приехал в Синьцзян по приглашению Эдуарда Борисовича Глазунова. Сначала работал с командой U-18 — это сборная, составленная из лучших игроков Синьцзян-Уйгурского автономного района. Ребята были собраны из разных округов: Кульджа, Алтай, Аксу, Тарбагатай, Турфан, Корла и Хотан. В Китае раз в четыре года проходят Национальные игры — что-то вроде Олимпиады. От каждой провинции участвует одна команда. Для китайских спортсменов эти соревнования — самые важные, важнее любых других турниров. Нас как раз пригласили для подготовки команды к этим играм.

В июне прошел квалификационный этап. Мы заняли второе место и вышли из группы. Затем лучшие команды в октябре собрались в Шэньчжэне. Мы снова прошли групповой этап, но в 1/8 финала вылетели. В итоге заняли седьмое место.

После завершения турнира U-18 мне предложили возглавить команду U-20. Но и с этими ребятами на Национальных играх мы снова заняли седьмое место. Совпадение или нет — не знаю, но с обеими командами мы пришли ровно к одному и тому же результату.

— Что будет с этими футболистами дальше?

— Честно говоря, я не знаю, куда эти ребята пойдут дальше. Говорят, что в Синьцзяне могут открыть новый клуб — такие слухи ходят. Но ситуация тяжелая: в самой большой провинции Китая нет ни одного профессионального клуба. Если ребята не найдут команду, они просто будут вынуждены закончить карьеру. Они ничего, кроме футбола, не умеют, да и учёбу толком не получали. Если не футбол — значит, будут помогать родителям или, возможно, займутся торговлей.

Вся их игра, труды и путь до этого момента могут оказаться никому не нужными. Если в Синьцзяне не создадут клуб, этим молодым футболистам будет очень обидно и тяжело.

— Могли бы вы рассказать о различиях между казахстанским и синьцзянским футболом?

— Если сравнивать футболистов Казахстана и Синьцзяна, то здесь, в Китае, ребята намного атлетичнее. Перед национальными играми молодежь проходит тестирование. Если не сдашь нормативы — на турнир не допускают. Перед квалификацией проводятся проверки на бег, прыжки и подтягивания на перекладине. В Казахстане половина 18-летних футболистов даже десять раз подтянуться не сможет. А в Китае готовят настоящих атлетов: мы буквально считаем, сколько раз каждый игрок сможет подтянуться.

С другой стороны, у китайских ребят слабее развит креатив. У казахстанских футболистов он есть, потому что у нас есть свобода в игре. В Синьцзяне — коммунизм, партийная дисциплина, и это влияет даже на футбол. Молодежь боится играть нестандартно, боится проявлять инициативу — они к этому были приучены всю жизнь. А наши парни: понравилось — делают. И в этом нет ничего плохого. Креативность — это всегда плюс.

Отношение к Синьцзяну в Китае тоже особенное. После нескольких наших побед мы начали замечать необъективность судей в некоторых матчах. Такое бывает, и сами ребята это чувствовали. Возможно, это тоже сказалось на результате.

«Играли в высокий прессинг — для китайцев это непривычно»

— Вы занимались селекцией или когда вы приехали, состав вратарей уже был сформирован?

— Нет, когда я приехал, все уже было готово. Мне дали трех вратарей, и времени на поиск кого-то еще не было. Больше работал с командой U-18. Все трое — уйгурские ребята. Поскольку их язык тоже тюркский, мы довольно быстро начали понимать друг друга. Иногда я их не понимал, иногда они — меня. Но со временем появился полный контакт. После года совместной работы они для меня стали как родные дети.

Как специалист я тоже был новым — только в прошлом году закончил учебу. Теория — это одно, а реальная тренерская работа — совсем другое. Старался делиться своим опытом, а они — впитывали все с большим желанием. Другая страна, другой язык, другая культура, другой формат соревнований — все это стало для меня огромной школой и бесценным опытом.

— Насколько отличаются вратарские школы Казахстана и Китая?

— На турнирах я увидел очень хороших голкиперов: харизматичных, таких, что могут сломить нападающего одним взглядом. Но слабых тоже хватает. Китайский футбол в целом опирается на оборону. Многие команды играют через контратаки. Если при атаке допущена ошибка — моментально садятся в защиту. Высокий прессинг — большая редкость. Поэтому играют очень осторожно.

А вот мы в командах Синьцзяна использовали высокий прессинг. В такой модели дистанция между вратарем и защитниками увеличивается, и голкипер должен закрывать свободную зону, быть готовым страховать защитников. Но местные вратари к этому не привыкли.

Много внимания уделял психологии. Узнавал о семье каждого, об их характере, быте. Времени было достаточно, поэтому работал индивидуально с каждым голкипером. Если ошибаются — сразу замыкаются в себе. Объяснял, что бояться ошибок нельзя. В Китае страх допуска встречается чаще, чем у нас. Когда я был молодым, мои тренеры записывали каждое действие на видео и показывали мне — это очень помогало. Здесь я тоже использовал такие методы.

«В Китае стадионы пустуют, у нас — негде играть»

— Если говорить о проблеме инфраструктуры. В Китае стадионов много, но футбол развит слабо. В Казахстане — наоборот: инфраструктура слабая, но уровень футбола выше. Почему так?

— Китай постепенно к нам приближается. В Казахстане много лет в футбол вкладывались большие деньги, но в основном они уходили на зарплаты легионерам. На инфраструктуру должного внимания не было. В итоге — результатов тоже, по сути, не было. Сейчас у национальной сборной есть успехи, это нужно признать.

В Китае инфраструктура очень развита. В одном только Урумчи — три отличных стадиона. Один из них на 35 тысяч зрителей, новый, с натуральным газоном, но пустует и покрывается пылью. На тренировочной базе три поля: два натуральных, одно искусственное. Таких арен в Китае огромное количество. Государство вливает большие деньги в футбол — не только в игроков, но и в инфраструктуру. У нас, даже при отсутствии хорошей инфраструктуры, футбол сильнее. Но Китай постепенно догоняет. На протяжении многих лет деньги в Казахстане уходили в основном на зарплаты легионеров, а на инфраструктуру должного внимания не было. В итоге, сколько бы государство ни выделяло — системных изменений не видно.

А что у нас? В Кызылорде построили новый стадион. Там почти не бывает снега — идеальное место для натурального газона. Но почему-то положили синтетику. Даже Исландия, где вечная зима, играет на натуральных полях. Думают, что искусственное покрытие дешевле и не требует ухода, но экономия приводит к травмам. Даже в Астане можно сделать натуральный газон — есть страны, где его поддерживают зимой с помощью подогрева.

Я уже два года веду детскую футбольную школу. У многих детей — болезнь Осгуда–Шлаттера (проблемы под коленом). Раньше такого не было. Врачи говорят: это из-за искусственных полей. Мы калечим детей еще до того, как они успевают дорасти до профессионального футбола.

В Китае мало кадрового резерва, но инфраструктура прекрасная. Футбол там — не спорт №1, но денег вкладывается много. Даже «Шанхай Шэньхуа» Слуцкого не летает чартером — все команды используют обычные рейсы. А у нас в свое время почти все клубы летали чартером. Это огромные расходы.

На Национальных играх премиальные, которые нам предлагали, были больше моей годовой зарплаты игрока Премьер-лиги. Когда впервые услышал сумму — сам не поверил. Объемы финансирования китайского футбола действительно колоссальны.

«В Казахстане сформировалась мощная конкуренция среди вратарей»

— Теперь вернемся к казахстанскому футболу. Можно ли считать этот год доказательством того, что казахские парни тоже могут быть хорошими вратарями?

— Мы с Алматом Бекбаевым часто обсуждали это. Сейчас действительно очень много сильных, самобытных казахских вратарей. Мухаммеджан Сейсен, Шерхан Калмурза, Темирлан Анарбеков, Бекхан Шайзада, а также молодые ребята — Мадияр Толеубек и Саят Кусайынов. Все они — работоспособные, амбициозные, с характером. У нас выросла вратарская школа, которой можно гордиться. Кого бы ни поставили в рамку — каждый играет на уровне.

Конечно, я и сам жалею, что моя карьера длилась недолго и я так и не провел ни одного матча в форме национальной сборной. Но эти ребята доказывают: в Казахстане есть классные вратари. Главное — конкуренция. Чем больше хороших голкиперов, тем выше уровень развития. Нельзя бояться борьбы. Да, путь бывает тяжелым — но туда и надо идти. Так мне когда-то говорил мой тренер Олег Воскобойников.

— Ваш контракт закончился. Планируете ли остаться в Китае?

— Единственный минус жизни в Китае — то, что семья не рядом. Если бы хотел привезти их сюда, то дети учатся, да и жена сейчас беременна. Хотя здесь мне очень хорошо и в финансовом плане, и в плане опыта. В ближайшее время будем разговаривать с руководством. Пока что выглядит так, что контракт собираются продлить, но точно сказать не могу. Лично я хочу остаться.

Поначалу Китай был для меня непонятной страной — закрытое общество, закрытая страна. Первые дни я себя очень странно чувствовал. Ни одна привычная соцсеть не работает. Есть языковой барьер. Но здесь все максимально удобно для людей. Если предложат продлить контракт — я останусь.

Что касается предложений из Казахстана — я готов рассмотреть все.

— Если позовут работать тренером в молодежную сборную Казахстана, согласитесь?

— Конечно, это моя мечта. Про национальную сборную говорить не буду — там сейчас тренером вратарей работает мой учитель, Олег Игоревич Воскобойников. Но по молодежной сборной — да, с удовольствием. Это был бы большой опыт для меня.

Сборная — есть сборная. Даже если результат не всегда радует, я патриот своей страны, поэтому если нужен буду национальной команде — пойду. Это моя мечта.

Когда я работал в «Ордабасы» с Виктором Балютовичем Кумыковым, он говорил: «Где работаю — там и патриот». Также и я — сейчас я в Синьцзяне, у меня контракт, я работаю и являюсь патриотом этого места. Но я гражданин Казахстана, и работать на свою страну — это отдельная честь.

Если получится продлить контракт с командами Синьцзяна и при этом в свободное время помогать сборной Казахстана — это будет честью и для меня, и для Синьцзяна.

«Было предложение из Испании»: Жаксылык — об интересе «Жальгириса», Томасове и критике Бабаяна